Впасть в адекватность

Циклическая теория все объясняет просто: кризис — это такое время, когда экономика от диспропорций и перекосов, накопившихся в период роста. Императив понятен: стряхни с себя налипший «неадекват» и двигайся дальше. В равной степени он относится к государствам, бизнесам и индивидуумам.

Главным алармистом страны вполне можно назвать экономиста Михаила Хазина: нынешний мировой финансовый кризис он принялся прогнозировать еще тогда, когда не успел случиться приснопамятный российский дефолт 1998 года. С его точки зрения, суть происходящего сейчас заключается в крахе модели финансового капитализма и закате мировой империи доллара, а главный генератор комплексных дисбалансов в масштабах мировой экономики — американский рынок так называемого «фиктивного капитала». Генератор работает в США на полную катушку более четверти века: экономика накачивается эмиссионными долларами, при этом финансовый сектор и другие страны используются в качестве «губки», чтобы впитывать избыточную ликвидность и не пускать ее в потребительский сектор внутри страны.

На выходе получаем многочисленные пузыри, надутые «горячими» спекулятивными капиталами и живущие своей жизнью, которая необъяснима с точки зрения реального сектора экономики. Например, будучи в здравом уме, вы вряд ли приобретете бизнес, который способен окупиться лишь через 250 лет, если отталкиваться от его текущей чистой прибыли. Между тем в 2000 году, во время доткомовской лихорадки, инвесторы с удовольствием покупали на NASDAQ акции интернет-компаний, которые в среднем имели как раз такое отношение капитализации к чистой прибыли (коэффициент P/E). Американский экономист Роберт Шиллер в своей публикации в New York Times недавно рассчитал, что в 2007 году, перед самым началом американского кризиса, коэффициент P/E для компаний, входящих в индекс S&P 500, составлял в среднем 37, то есть рынок очевидно «пузырился» сильнее, чем накануне Великой депрессии (тогда коэффициент был 26).

Финансовый капитализм в США породил множество парадоксов. «Унавоженное» дешевыми кредитами общество потребления и хронический дефицит бюджета довели к 2007 году совокупный долг субъектов экономики США, включая домохозяйства, до отметки в 48,4 трлн долларов. Это означает, что стране нужно потратить четыре собственных ВВП, чтобы рассчитаться по всем долгам. То, что кризис в итоге сначала проявился на ипотечном рынке США, а потом перекинулся в другие сектора, — в значительной мере воля случая. Пузырей много — первым лопнуть мог любой.

Поэтому, когда российские политики заявляют о том, что кризис (правда, сейчас появилась генеральная линия называть происходящее «сложностями») импортирован к нам из-за рубежа, в этом есть изрядная доля правды. Но кризис не приехал к нам в пломбированном вагоне. Здесь, у себя, мы тоже на протяжении 2000-х генерировали собственный, национальный неадекват, не совладав с искусами неожиданно свалившейся богатой сырьевой ренты.

Внешний государственный долг России за это время приятно снизился до 40 млрд долларов, зато корпорации к лету 2008-го назанимали за рубежом 440 миллиардов. Так что совокупный государственный и корпоративный внешний долг в итоге оказался лишь на 30% меньше золотовалютных резервов ЦБ РФ.

Государство увлеченно наращивало контроль над ключевыми отраслями экономики, не заботясь о повышении эффективности госсектора. По разным оценкам, реальная доля госсектора в российской экономике с учетом «дочек» и «внучек» предприятий, в которых государство владеет контрольным пакетом, составляет 40–50%.

Поток нефтедолларов легко мог списать все промахи экономической политики и безрассудные внешние заимствования госкорпораций. Как когда-то удачно выразился Егор Гайдар, IQ правительства обратно пропорционально цене на нефть.

Номинальная начисленная заработная плата в 2003–2007 годах росла в среднем по стране на 25,3% в год, а производительность труда — на 5–6%, что методично лишало российские предприятия конкурентоспособности.

Перечислять, что и где у нас в «нулевые» годы «запузырилось», можно долго. Важно другое. По большому счету, не прошло и двух месяцев с тех пор, как правительство РФ столкнулось с необходимостью воспользоваться хваленой «подушкой безопасности», чтобы справиться со «сложностями», а ее потенциал уже израсходован, как показывают расчеты, больше чем на четверть. Долго ли еще продержимся?

Настораживает, что ряд предлагаемых мер по оздоровлению экономики скорее направлен на поддержание уровня неадеквата в системе. Правительство Москвы, например, решило поддержать цены на столичную недвижимость за счет выкупа у девелоперов построенного жилья на 2 млрд долларов.

У большинства получателей господдержки немедленно взыграли иждивенческие настроения. Банки сели на деньги, сформировав собственные «подушечки» безопасности, и не пускают ликвидность дальше, по капиллярам экономики. А некоторые даже поспособствовали падению рубля, начав закупать доллары на временно свободные средства. Механизмы же контроля над использованием госпомощи вырабатываются на ходу и включаются с запозданием. Велика вероятность, что значительная доля госпомощи в конце концов достанется не самым эффективным предприятиям, отбираемым по единственному критерию: близость к власти.

Что остается малому и среднему бизнесу? Побеждать неадекват в своей зоне ответственности, в том числе и внутри своей компании, наращивая благодаря этому собственную эффективность. Только для тех, кто преуспеет в этом, кризис станет — как в последнее время твердят все вокруг — временем возможностей.

Автор: Дмитрий Денисов. Другие статьи автора

Рубрики : Ещё статьи из рубрики

* Оставляйте ваши отзывы в этом поле. * Данное поле не поддерживает тэги HTML. * Ваш отзыв будет опубликован после проверки редактором. Ваше имя:  Защита от автоматических сообщений Символы на картинке: