Пассионарий

— Есть стойкое восприятие МЛМ как секты…

— Вот именно! Сейчас я провожу мастер-классы, на которые приезжают люди из сотни городов. Если бы я тогда, пять лет назад, пришел на собственный мастер-класс, то посчитал бы, что это секта, какие-то идиоты собрались, прыгают, орут и так далее. Есть наука НЛП (нейролингвистическое программирование. — Прим. ред.), есть духовные практики из Японии, с Тибета. Их нужно использовать. Конечно, можно делать как все: скучные лекции, на которых слушатели зевают, а можно попробовать изменить людей. Но это революционно, нужно быть готовым, что про тебя будут говорить: ты секту строишь, ты «Гитлер». Это нормально, это отношение общества ко всему новому. Пастера, когда он открыл микроорганизмы, еще одиннадцать лет считали шарлатаном, а он спас человечество от многих болезней. Но мы не секту строим, потому что все у нас — и мусульмане, и иудеи, и христиане. Просто есть идеология, есть духовные и нравственные общечеловеческие ценности.

— И как это у вас вокруг продукта образуются общечеловеческие ценности?

— В прошлом году на семинаре я устроил такой тренинг. Вывел на сцену красивого двухметрового верблюда из цирка, а в руке у меня была коробочка, в которой лежал перстень стоимостью 100 тысяч долларов. И говорю: «Есть красивое животное, и есть маленькая черная коробочка. Что дороже?» Кто-то кричит: «Верблюд!». Кто-то: «Коробочка!» Я отвечаю: «Правильно, а во сколько раз?» — «В пять! В десять! Двадцать!» «На самом деле, — говорю, — верблюд стоит в Калмыкии 500 долларов, а коробочка в двести раз дороже! Теперь задумайтесь, сколько коробочек может перевезти этот верблюд». В чем был смысл этого тренинга? Верблюд — это продукт. А драгоценность — духовная часть, отношения, которые между нами возникают, наше желание сделать друг друга лучше, богаче.

— Сколько уровней в вашей МЛМ-иерархии?

— Это вообще не важно. Для меня главное — «драгоценность», а не «верблюд».

— «Жизнетоники», бальзамы на «структурированной воде» и росе… Это обязательно в МЛМ, чтобы продукт был таким «загадочным»?

— Рассказываю (может быть, пригодится тому, кто захочет открыть собственную компанию). Есть один закон в МЛМ: работает не загадка и не буклеты — работает ре-зуль-тат. Если бы продукт, который мы продаем, пять лет не помогал бы людям, то у нас ровным счетом ничего не получилось бы.

— Но существует эффект плацебо. Любая «пустышка», про которую говорят, что она целебная, может сработать. Тем более, когда потребителей много…

— Что тут сказать? «Плацебо» в переводе с латыни означает «понравлюсь». Гомеопатию тоже долго считали лженаукой.

Знаете, продукт — не главное. Смотрите: собираются политики на саммит, подписывают документы. Что-то сильно меняется в мире после этого? Будда просто сидел под деревом и изменил весь мир. Махатма Ганди не ходил на баррикады, но изменил всю Индию. Думаете, в нашей компании люди объединяются вокруг шампуня, пусть даже очень хорошего? Вы можете себе представить, что лет через десять я выйду и скажу: «Горжусь тем, что продаю косметики, кремов для рук и для ног на 15% больше, чем конкуренты!»? Это смешно! Возможность создать здоровую среду, чтобы люди развивались, — вот драгоценность нашего бизнеса. Кстати, в этом наше отличие от классических МЛМ-компаний. Есть честные американские, шведские компании, торгующие косметикой, и их я уважаю. Но их задача — из людей, дистрибьюторов, сделать «рельсы», по которым этот товар потечет по всему миру. Брать лучшую косметику и вести ее без посредников к потребителю. Замечательно, молодцы! Но наша задача — другая. Я потому и говорю, что мы строим компанию на тысячу лет. Товары и технологии постоянно меняются, а человеческие ценности будут вечными.

Бизнес в стиле джаз

То, что с МЛМ у Владимира Довганя все серьезно, видно невооруженным глазом. Раньше он никогда одним проектом дольше двух лет не занимался, а тут целых пять. Впрочем, это не мешало ему отвлекаться на многочисленные побочные бизнесы. Он не зря говорит, что за свою предпринимательскую карьеру создал 30 компаний и никогда менее чем двумя-тремя одновременно не руководил. Когда-то он назвал это «уплотнением времени» — чтобы больше успеть. От замысла к его воплощению Довгань, похоже, переходит почти немедленно и со всей возможной страстью (бизнес со скоростью мысли, лихорадочное предпринимательство?).

Разговор с Довганем — как прослушивание джаза: звучат музыкальные темы разной степени законченности, мелькают пассажи-полунамеки, бизнес-идеи генерятся во множестве прямо перед изумленным слушателем. И все это объединено хорошо тренированной энергетикой исполнителя. Так и хочется дать послушать читателю эти джазовые бизнес-импровизации без купюр:

— …недавно случайно оказался в Китае на выставке. Хоть я и не специалист, но понравился мне там чай, лучший в мире. Вот вернулся — сразу же буклет сделал и диск записал. Рекомендую!

— …мы создали институт эффективного оздоровления. Я уже подготовил больше 130 преподавателей, и мы учим людей, как стать абсолютно здоровыми, бороться не со следствиями, а с причинами заболеваний. Аналогов в мире нет!

— …в следующем году покупаем институт, даем свои наработки, свои школы. Когда я увлекся НЛП, то за 45 дней сделал 16 изобретений в области психологии. Очередь будет стоять в наш институт!

А вот еще одна «музыкальная» тема, так и не доигранная Владимиром Довганем до конца: проект Hop-Go, на который он потратил два года жизни.

— Я поставил себе цель сделать что-то глобальное очень быстро и заработать за два года хотя бы 10 миллиардов долларов. И разработал красивую идею: Олимпийские игры в Интернете. В ней меня даже не столько миллиарды привлекали, сколько то, что люди посредством этой игры могли стать ближе друг другу.

Задумка была такая: устраивать глобальные онлайновые соревнования, проводить телеэфиры финалов и собирать интерактивные залы по всему миру. Доступ — платный, выигрыши для победителей — ощутимые. За два года было сделано: открыты офисы в России, Америке и Германии, достигнута договоренность с крупным западным банком о создании электронной платежной системы, потрачены миллионы долларов на юристов и патенты по всему миру. Интернет-движок, который разрабатывали 15 компаний, уже существовал в тестовом режиме, но… За несколько месяцев до запуска проекта Довгань дал задний ход.

— Программисты подвели нас трижды. Первый раз мы собрали в Лужниках 11 тысяч человек, но сайт не заработал, как следует. Потом это повторилось дважды, когда мы собирали в Нью-Йорке и Сан-Франциско по 450 человек. Мы уже разогнали огромную массу. И я стал чувствовать себя продавцом, который пытается всучить людям тухлые консервы. Правильно говорил Уоррен Баффет: инвестируй только в то, что ты понимаешь. Ведь как получалось? Сидят перед тобой два топ-программиста, оба гении. И у каждого свой подход к решению задачи. А ты — обычный предприниматель российский — должен сказать: вот ты — прав, а ты — нет! Что тут поделаешь: других гениев над этими ставить? В общем, я дал задний ход, а все наработки им оставил.

— Большой замах, большие потери…

— Если б я рассматривал реализацию проекта Hop-Go как конечную цель в своей жизни, то нужно было бы сразу в петлю лезть. А если относиться к этому, как к школе (а мы полученный опыт теперь в «Эдельстаре» успешно применяем), то все терпимо. Как Уолт Дисней говорил: если я разорялся пять раз, что страшного в том, что разорюсь в шестой?

Ближайшие планы по переустройству мира

— У меня сейчас идея: совершить революцию в торговле — сделать глобальную дисконтную систему. Мы назвали ее «Клуб умных покупателей» при «Эдельстар».

— Мысль не новая.

— Но мы-то делаем не привычную для всех систему-обдираловку с пластиковыми карточками. Все проще и гениальнее. Смотрите, что сейчас получается: например, в Америке себестоимость банки Coca-Cola — 13 центов, а в магазине она стоит уже доллар. Накрутка колоссальная, потому что вся цепочка оптовиков и магазины закладывают свою прибыль. По моим подсчетам, во всем мире покупатели ежедневно переплачивают 15 миллиардов долларов. Моя идея проста: если объединить хотя бы 10 миллионов покупателей (а мы сейчас первую планку поставили в 100 миллионов), что произойдет? Мы берем власть в свои руки. «Клуб умных покупателей» может покупать годовые программы у предприятий. Представьте себе, что в Москве, Краснодаре, Лондоне на конференцию собираются лидеры умных покупателей и производители, — каков сбыт! И не нужно содержать отдел маркетинга, давать рекламу. Продукт становится сразу же в два раза дешевле. Мы в каждом городе открываем ИТ-супермаркет — в самом непопулярном месте, где земля дешевая. Рядом кафе безалкогольное и зал для преподавания. Производители поставляют туда товар паллетами. У «Эдельстар» в каталоге сейчас 500 позиций, но в ближайшее время мы хотим набрать до 50 тысяч всякой номенклатуры. Нашим лозунгом будет: все, от булавки до экскаватора! У нас сейчас одна из идей — продавать китайские автомобили по нашей дистрибуции…

— Можно я вашу идею попытаюсь разрушить?

— Попробуйте.

— Сможет ли ваш консультант хорошо продавать экскаваторы? Я думал, что для МЛМ главное — одержимость консультанта продуктом!

— Мы не продаем продукт, мы продаем рекомендации. Консультант просто говорит: вот хороший экскаватор, и стоит дешево. Здесь что прекрасно: ему не нужно быть сильным продавцом. Он дает посмотреть каталог соседям, друзьям. Человек листает — о, вот это интересно! Тут не требуется такая мощная школа продаж, какая была у нас во «Владимире Довгане».

— Но логистика же будет. И сеть этих ваших ИТ-супермаркетов нужно развивать.

— Она разовьется очень быстро. У меня сейчас уже три предложения лежат от российских производителей — они хотят все сами построить. Им это выгодно, ведь сетевые ритейлеры сейчас их душат.

— Гм… Хорошо. Но 100 миллионов консультантов — не слишком ли высокая планка? Такого даже в Америке, на родине МЛМ, ни у кого нет!

— У компании Amway было 11,5 миллиона человек — до развала, пока они были честные и делали все правильно. Но смотрите: человек-легенда Аяма, основатель стиля кеокусинкай, объединил за 30 лет сто миллионов. Правда, вокруг каратэ. Почему мы столько не можем объединить?

— Так ведь это каратэ, а не продукт!

— Каратэ — это философия. А у нас она тоже есть.

— Свои производства у вас имеются?

— Пока, в основном, производство у нас контрактное. Но и собственное открывать обязательно будем, потому что у нас много своих наработок и не хочется раскрывать рецептуру. Сейчас у нас рост идет настолько бурный, что мы стоим перед дилеммой: то ли Китай завоевать, то ли собственное производство запустить.

— Владимир, вы когда-нибудь сможете остановиться и сказать: вот оно — дело моей жизни?

— Это-то и произошло. Впервые я по-настоящему счастлив: делаю бизнес, который не разрушает людей, а помогает им стать лучше. И уже вижу результат.