Каплевич. Художник, продюсер, менеджер

— Ты по–разному общаешься с людьми, выступая в роли художника и продюсера, особенно с режиссерами?

— Стараюсь одинаково. Конечно, могут возникать проблемы с людьми, которые пользуются тем, что мы друзья или приятели. Я считаю, мне хватает дипломатии, а моим друзьям — порой нет. Но я уже знаю, с кем могу работать, а с кем лучше не сближаться, тем более в качестве продюсера. Есть люди, для которых «сфера обслуживания», в том числе художники, — это те, из кого можно пить кровь. А я, работая художником, никогда не был обслуживающим персоналом. Да, бывало всякое. Рвали платья. У меня на глазах одна очень известная артистка ударила гримера и помощника режиссера. Она считала, что возбуждена, и это ей позволительно. Но неприятно, когда люди так распускаются. К сожалению, факты, когда актеры специально «накручивают» себя перед выходом на сцену, исторически известны. Противная профессия. Но я стараюсь с такими не работать. Есть несколько актрис и актеров, которые, когда меня видят, переходят на другую сторону улицы. Причем, бегом. Есть одна актриса, которой никогда нет там, где я появляюсь, — я устроил так. Говорю режиссерам: «Если хотите, чтобы я работал, ее не будет. Выбирайте». Иногда выигрываю я, иногда — она. И, как у продюсера, естественно, случаются проблемы: ты кому–то что–то обещал, потом поменялись планы, все время бежишь, забудешь позвонить лишний раз, а вокруг натуры тонкие, творческие — обижаются. Извинишься, а все равно в памяти остается.

— С тех пор, как стал заниматься продюсированием, в тебе что–то изменилось? И вообще, какие черты характера необходимы продюсеру?

— Не могу сказать. Нужно… жить, и научишься сам. Один из серьезнейших ходов — найти партнера. Олег Тепцов, мой партнер — абсолютная противоположность мне. Он гораздо более сдержанный, разумный, очень хорошо знает финансовую кухню, хотя сам — режиссер. Если б его не было, я бы в это дело не пошел. То, чего тебе не хватает, отдаешь на откуп тому, кто рядом с тобой, человеку, которому доверяешь.

— Ты полностью доверяешь людям, с которыми работаешь, или перепроверяешь их обязанности?

— Я поступаю хитро. Придумал тактику, по которой какие–то вещи специально не додумываю. Оставляю нечто как зону полного авторского существования. Например, есть грандиозный художник по обуви, Виктор Карпушко. Конечно, я приношу ему эскиз, но на его талант оставляю очень много. То же самое у меня с ассистентами, помощниками, сопостановщиками. Каждый должен получить свой «кусок творчества», иначе людям будет скучно, и они станут неэффективными. Точно так же идет сейчас работа с авторами.

— Ты взялся бы за проект как продюсер, если б тебе он был не интересен, но принес баснословную прибыль?

— Если б очень серьезные деньги, мог бы и взяться. Но не взялся за безнравственные вещи, если б это было связано с ущемлением личности. Или была бы политически ангажированная история. У меня есть свои табу.

— Какие свои работы как художника ты считаешь удачными?

— Я отношу спектакли к удавшимся только, если они состоялись вообще. Есть такие, в которых моя роль была очень тихой и деликатной, но спектакль состоялся, и я могу назвать его среди своих любимых. Скажем, «Хлестаков». Там не было буйства фантазии, воображения или каких–то ходов с моей стороны. Или вот «Нижинский», который мы делали с Феклистовым и Меньшиковым, я его обожал. И моя работа мне там нравилась. Мне нравится «Сирано» в Вахтангове, в «Современнике» «Пигмалион», «Три товарища», «Гроза», спектакли, которые я когда–то делал с Фоменко, «Горе от ума», «Шестеро персонажей в поисках автора» у Васильева.

— А теперь еще и опера…

— Да, как художник по костюмам я получил предложение от Александра Сокурова на две оперы — «Бориса Годунова» в Большом и «Хованщину» в Милане. Очень хотел поработать с ним. Я сделал сотни эскизов, пытаясь показать в них весь свой опыт. Думаю, он удивится, когда посмотрит. Раньше, когда я работал только художником, у меня было десять–пятнадцать проектов одновременно. И методология была такой. Вечером читал материал. Ложился спать. Утром заставлял свой мозг или подсознание дать решение. Потом старался это облечь в какую–то форму, предлагал режиссеру, а уж затем рисовал эскизы. Если его не устраивал мой вариант, предлагал другой. Но это случалось редко. Здесь мне очень хочется не ударить в грязь лицом и быть полезным. Педалировать одно решение я не хочу.

— Но чистое моделирование одежды осталось теперь за кадром?

— Да. У нас, к сожалению, с модой тяжеловато. У меня даже с текстильным бизнесом ничего не получилось. Вроде бы — сумасшедшие возможности. Оказалось, это не так. В свое время каждую неделю встречался с какими–то людьми, которые хотели этим заниматься. В итоге все куда–то пропадали. И так это ни во что и не превратилось. У меня уже руки опустились. А хотелось, чтобы ткани, которые я разрабатываю по особым технологиям, которые мною очень востребованы и уже прошли экспериментальный период, были запущены в большое производство. Думаю, может, мой сын Максим вырастет и когда–нибудь станет готовить эти ткани?

— Так, может быть, тебе просто бизнесменского подхода не хватает?

— Естественно. Я ведь говорю, тяжело одновременно и художником быть, и заниматься менеджментом. Но приходится.

— У тебя сравнительно недавно появился мобильный телефон… До этого ты считал — он лишает свободы….

— Уже больше года хожу с ним. Невозможно без него стало. И потом, когда ты только художник — это одно, а когда продюсируешь, начинаешь людей добиваться — совсем другое. И он становится необходимой вещью.

— Зависит ли твое отношение к человеку от того, как он одет? И много ли ты можешь понять о нем по внешнему виду?

— Понимаю, конечно. Это же моя профессия. А отношения никакого. Просто оцениваю и закладываю в копилку: «Вот такой человек. Так одет, потому что, потому что». Бывает, ждешь кого–то или в машине стоишь, смотришь: люди идут. И думаешь, вот этот человек, например, мог органично вписаться в толпу в Нью–Йорке, тот — в Архангельске, а тот — в Анапе.

— Что из твоих ипостасей сегодня увлекает тебя сильнее всего?

— Мое кредо — делать разное. Хотя, когда смотрю на судьбы, по–настоящему состоявшиеся, вижу, что они выбирают одну точку и в нее бьют. А я не могу концентрированно заниматься одним проектом. Мне интересны и кино, и театр, хочется и продюсировать, и быть художником, играть с ребенком по воскресеньям. Разве можно тут расставить приоритеты?

Автор: Марина Зельцер. Другие статьи автора

Рубрики : Ещё статьи из рубрики

* Оставляйте ваши отзывы в этом поле. * Данное поле не поддерживает тэги HTML. * Ваш отзыв будет опубликован после проверки редактором. Ваше имя:  Защита от автоматических сообщений Символы на картинке: