Ковчег

Ille gravem duro terram qui vertit aratro, perfidus hic caupo, miles nautaeque, per omne audaces mare qui currunt, hac mente laborem sese ferre.

Quintus Horatius Flaccus. «Sermonum»¹

Perfidus Caupo²

28 октября 1969 года Конрад Николсон Хилтон обратился к академической общественности Техасского университета с речью, озаглавленной «За горизонтом»: «Я выбрал Хьюстон, потому что ваш город, будучи станцией слежения за астронавтами³, символизирует для всего мира возможность человека бороздить космические дали на пути к Луне, Марсу и — с Божьей помощью — к самому Богу». Поводом для выступления послужил личный дар Конрада Хилтона в размере полутора миллионов долларов на создание факультета гостиничного и ресторанного управления. Наверняка вас, как в свое время и меня, заинтересовала связь между гостиничным бизнесом и покорением космоса. Слушаем дальше: «Я выбрал Хьюстон, потому что это самый большой город в Техасе, входящий в десятку самых больших городов страны, а крупные гостиницы есть в каждом большом городе. Здесь, в Хьюстоне, существует возможность для создания социальной, психологической и экономической лаборатории, в которой юноши и девушки, изучающие гостиничное дело, смогут разобраться с проблемами, которые станут частью их жизни в будущем, когда они начнут управлять гостиницами».

«Wait a minute⁴, что–то здесь неладно!» — опешил я при первом чтении легендарной речи. Никак не удавалось отследить логику: Хьюстон — центр космических исследований и большой город —> В каждом большом городе есть большие гостиницы —> В Хьюстоне можно открыть лабораторию (факультет) для изучения гостиничного дела! Да нет, вроде бы ничего. Можно продолжать: «Почему я преподнес университету этот подарок? Потому что я горжусь тем, что я — трактирщик, горжусь тремя тысячами лет истории за своей спиной. Наше ремесло возникло еще до того, как была написана Библия. Задолго до фараонов, до того, как Самсон повстречал Далилу в трактире сектора Газа (!!!), задолго до греков и римлян на долгих и пустынных путях Востока уже существовали караван–сараи. Когда цивилизованный человек впервые отправился в путешествие по делам торговли, религии или просто выживания, он нашел отдохновение, пищу и убежище в глиняных хижинах вдоль Нила, Ганга, Евфрата и Инда. Берега Черного, Каспийского, Эгейского и Желтого морей оплодотворили наше ремесло на заре цивилизации. Я наблюдал, как это ремесло зарождалось в сумрачных тенях прошлого и достигало славы в шествии веков. Две тысячи лет назад Гораций назвал нас «лживыми шинкарями», а сегодня от Хьюстона до Нью-Йорка, от Парижа до Токио наши менеджеры слывут отцами городов (!!!)».

Сказать, что приведенный текст — incoherent⁵, значит ничего не сказать. Лучше оставить его без комментариев и принять, как он есть. Вместе с оратором. В конце концов, именно таким и был Конрад Н. Хилтон в жизни: пафосным, возвышенным, щедрым и одновременно… поверхностным, наивным и высокопарным.

Погрузившись в изучение биографии отца–учредителя Конрада Н. Хилтона, я… обомлел! Ошеломляющий успех — был, грандиозное расползание по всей планете — было, гипертрофированная политическая активность — была, благотворительность — тоже была, причем невиданного масштаба. А вот «автора идеи и личности, которая за этим стояла», не удавалось рассмотреть в упор! С какой стороны ни подойдешь, выходило, что все свои нововведения, все удачные маркетинговые шаги «Хилтон» заимствовал где–то на стороне: либо просто удачно копируя, либо — гораздо чаще — скупая конкурента на корню. В скобках замечу: скупая непонятно на какие и чьи деньги, однако об этом рассказ впереди.

«Хилтон» вошел в анналы мировой истории гостиничного дела три раза: в 1949–м стал первой американской гостиничной сетью, открывшей объект за рубежом (в Пуэрто–Рико); в 1951 году первым установил телевизоры во все свои номера (именно — во все номера, потому что первый гостиничный телевизор появился в мотеле «Бродяга» сети Best Western); и в 1957–м первым предложил сервисные услуги по прямому набору междугородних телефонных номеров. Все остальные достижения «Хилтона» связаны не с know–how, а с громкими поглощениями. Согласитесь, не густо для гигантского концерна, насчитывающего сегодня 2 300 (!!!) отелей, курортов и отпускных клубов. Для сравнения: гостиница Эллсуорта Милтона Статлера еще в 1908 году стала пионером по внедрению в каждом номере ванных комнат, зеркал в полный рост, телефонных аппаратов и радиоточек, став образцом для всей отрасли на 40 лет вперед. На этом, однако, Статлер не остановился: в 1927 году первым создал собственную гостиничную радиостанцию, а в 1934 году ввел центральную систему кондиционирования воздуха. Кончилось дело тем, что в 1954 году «Хилтон» поглотил все восемь гостиниц Статлера, заплатив за первопроходца 111 миллионов долларов — крупнейшая недвижимостная сделка в истории Америки!

С одной стороны, ничего необычного, даже напротив — очередное подтверждение давно известной истины: самое красное яблоко в жизни никогда не достается первопроходцам. С другой стороны, гостиничная сеть «Хилтон», вопреки солидному возрасту отца–основателя (Конрад Хилтон родился в 1887 году), упорно оставалась малозаметной провинциальной лошадкой до середины 40–х годов, вернее, до одного важного события международной политики — создания так называемой системы Bretton Woods, породившей Международный Валютный Фонд и Международный Банк Реконструкции и Развития… Однако обо всем по порядку.

Кладка первая: Конрад

Конрад Николсон появился на свет на Рождество 1887 года в семье норвежского иммигранта и немецкой мамы в поселке Сан–Антонио, штат Нью-Мексико. Скупые факты биографии сообщают, что свое образование будущий создатель «Хилтона» получил в Колледже св. Михаила, Военном институте родного штата и Школе горнорудного дела. Отец Август Хольвер был делегатом первого законодательного собрания Нью–Мексико, поэтому Конрад прослужил в Совете этого законодательного собрания до самого призыва в армию в годы Первой мировой войны. Было тогда Конраду без малого… 30 лет!

В июне 1919 года Конрад Хилтон посетил техасскую деревню Сиско на предмет перспективных заработков на нефтяных месторождениях Истлэнд и Рэйнджер. Семейная легенда, однако, гласит, что Конрад приехал в Сиско вовсе не для того, чтобы заняться своей непосредственной профессией инженера–горняка: он собирался купить местный банк! Откуда взялась эта идея в голове человека, никогда в жизни не имевшего никакого отношения к финансам, и кто его делегировал именно в Сиско — неизвестно. Тем не менее Конрад банк не купил, а купил местную гостиницу «Мобли». И, надо сказать, правильно сделал: в 1920 году очередная экономическая депрессия разорила 11 из 13 региональных банков (в том числе и банк Сиско), зато номера Конрада расцвели пышным цветом. Именно «номера», а не гостиница, поскольку новый хозяин сдавал койки рабочим–нефтяникам не посуточно, а восемьючасовыми сменами. На вырученные деньги Хилтон докупил пансион в Форт Ворте («Мельба») и две маленькие техасские ночлежки (сам Конрад так их и называл: flop houses).

Похоже, завязался бизнес. К концу 1923 года у Конрада Хилтона было уже 530 скупленных номеров, и он решил, что от чужих объедков пора переходить к изготовлению собственного блюда. Торжественная инаугурация первого отеля Хилтона имени себя — «Dallas Hilton» — состоялась 2 августа 1925 года в столице Техаса. По большому счету, это событие стало кульминацией самостоятельного бизнеса Конрада Хилтона и венцом его независимой деловой карьеры. Счастливому предпринимателю шел 38–й год…

Сразу после крушения биржевого рынка в 1929 году разорились четыре из каждых пяти американских отелей. На всех своих восьми объектах Конрад Хилтон ввел режим жесточайшей экономии, но это не помогло: сначала он потерял три гостиницы, а потом и все остальное. В официальной биографии уход Хилтона под империю семейства Муди представляется как удачное «финансовое соглашение». Наверное, это так: компания Хилтона Hilton Hotels Inc. влилась в «Национальную гостиничную корпорацию» Муди, а Конрад стал ее управляющим с окладом 18 тысяч долларов годовых.

В своей автобиографии «Добро пожаловать» («Be My Guest») Хилтон намекает на 30–процентную долю, которую он получил в новом предприятии Муди, но это полная ерунда. Во–первых, давайте посмотрим на предысторию объединения. С самого начала игроки — Хилтон и Муди — пребывали в абсолютно разных весовых категориях. К моменту объединения Хилтон в лучшем случае контролировал пять гостиниц из восьми, что были у него до кризиса 1929 года. Семья Муди владела собственной страховой компанией (так, между прочим: «American Life Insurance»), бейсбольной командой, несколькими банками, газетами и 15 отелями. В 1930 году, спасая свой бизнес, Хилтон заложил Муди все активы Hilton Hotels Inc. под ссуду в 300 тысяч долларов. В декабре 1931 года Муди поняли, что Конрад никогда не расплатится, поэтому лишили его права выкупа закладной и забрали себе все его отели. Важное обстоятельство: отношения между семейством Муди и Конрадом Хилтоном были очень близкими, почти родственными, поэтому конфискация собственности проходила в мягкой форме: «Старик, это всего лишь бизнес — ничего личного!» Конрад был домовитым и бережливым исполнителем, потому ему и доверили управление всеми гостиницами семейного концерна. О какой трети по долям тут может идти разговор — непонятно. Тем более что после окончательного увольнения Конрада Хилтона из «National Hotel Company» в 1934 году его выходным пособием стал возврат трех (из пяти) его бывших отелей в Лаббоке, Далласе и Плейнвью плюс кредит на 95 тысяч долларов — какие ж это 30% доли?

Свое деловое «освобождение» Конрад Хилтон отметил 47–летием и разводом с первой женой Мэри Баррон⁶, матерью троих его сыновей — Ники, Баррона и Эрика. Примерно в те же годы солидный опыт личной и корпоративной бережливости, навеянный Великой Депрессией, отлился в гостиничную философию отелей «Хилтон» — так называемый принцип Minimax: «Наши гости платят минимум денег за максимум сервиса». Оригинальный слоган, чего там душой кривить.
С годами Minimax углубился до известной «магической формулы» Конрада Хилтона, которую наперебой прославляет армия благодарных архивариусов, осчастливленных благотворительным Фондом Хилтона. Вот эта «магическая формула»: «Руководители подразделений должны заблаговременно планировать затраты своих отделов, сравнивать полученные данные с реальными затратами по итогам каждого месяца и по итогам корректировать расходы будущих периодов, как то: закупка расходных материалов (мыло, шампуни, наполнение мини–баров и т. п.), траты на электроэнергию, тепло и так далее. Только такой подход позволяет критически снизить издержки при сохранении качества обслуживания клиентов». Подобное «откровение» рутинно проходят на первом курсе любого техникума по подготовке управленцев младшего звена в сфере бытового обслуживания в системе как советского образования, так и американского… Сказать так — значит ничего не сказать.

Следующие десять лет официальной биографии Конрада Хилтона ознаменованы отказом от излишней детализации (уж больно скучна и однообразна рутина провинциальной экспансии гостиничной техасской сети), а акцент переносится на философское обоснование стратегии массовых поглощений конкурентов. Сообщается, что Конрад Хилтон стал выдающимся владельцем таких культовых гостиниц, как «Стивенс»⁷ и «Палмер Хаус» в Чикаго, «Таунхаус» в Беверли Хиллс, «Мэйфлауэр» в Вашингтоне, «Плаза» и мировая жемчужина «Уолдорф–Астория»⁸ в Нью-Йорке. Главным, по мнению самозабвенных биографов большого человека, однако, является не сам факт владения, а то, что Конрад Хилтон скупал выдающиеся отели в период их безысходной убыточности, а затем, как по мановению волшебной палочки, превращал в высокодоходные предприятия. К глубочайшему разочарованию, мне так и не удалось нигде найти прямой отсылки к той самой «волшебной палочке», которая позволяла Конраду Хилтону творить свои чудеса. Уж не «магическая» же формула всему виной, будем взрослыми людьми.

Поставлю вопрос в лоб: «Откуда взялись те гигантские капиталы, на которые Конрад Хилтон совершал все свои приобретения?» Ведь каждая из вышеперечисленных гостиниц даже в период своей величайшей убыточности стоила столько, сколько все «ночлежки» Хилтона, вместе взятые за 15 лет бизнеса, помноженные на 10 (а то и на все 100)! Не нужно нас кормить рождественскими сказками про «волшебные палочки», «магические формулы» и гениальность 60–летнего бизнесмена⁹ — скажите лучше, ГДЕ ДЕНЬГИ ВЗЯТЬ?!

Конечно, вопрос риторический. Деньги можно и нужно взять у правильных людей. Другое дело — где эти правильные люди сидят и как до них можно добраться. Но тут уж любые журналистские рекомендации лишены смысла, поскольку единственно возможный и правильный ответ: «К этим людям невозможно добраться: если понадобится, они сами к вам придут». Или не придут, как не пришли к сотням тысяч и миллионам предпринимателей, на десять голов способнее, умнее, талантливее и образованнее Конрада Хилтона. Ан, нет: к ним не пришли, а к нему — пришли. Как же так? Очевидно, что никаких прямых доказательств и наводок получить не удастся, но вот попытаться воспроизвести обстоятельства, которые не то что способствовали, а хотя бы сопутствовали метаморфозе гостиничного бизнеса Хилтона из провинциальной коммерции в явление мирового масштаба — вполне нам по силам.

1 «Тот, кто ворочает землю тяжелой сохою, и этот лживый шинкарь, и солдат, и моряк, проплывающий смело бездны сердитых морей, — все труды без роптания сносят». Квинт Гораций Флакк, «Сатиры» (лат.).

2 Лживый шинкарь (лат.).

3 Надо так понимать — «Центр управления полетами».

4 Минуточку (англ.).

5 Бессвязный (англ.).

6 На Мэри Баррон Конрад женился в возрасте 38 лет.

7 Некогда крупнейшая в мире, ныне переименована в «Чикаго Хилтон энд Тауэрс».

8 Легенда гласит, что Конрад Хилтон десятилетиями носил в своем портмоне фотографию.

9 Именно в таком возрасте — середина 40–х годов — Конрад Хилтон совершил невероятный качественный скачок в своем бизнесе.